Новости  Акты  Бланки  Договор  Документы  Правила сайта  Контакты
 Топ 10 сегодня Топ 10 сегодня 
  
26.10.2015

У русских есть две болезни

Сергей Алексашенко: У нас две болезни: падение цен на нефть и кризис корпоративной внешней задолженности Сергей Алексашенко: У нас две болезни: падение цен на нефть и кризис корпоративной внешней задолженности ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Алексашенко, первый зам. ВЕНЕДИКТОВ: Прежде чем я хотел бы вас спросить о том, как вы оцениваете, что еще мог бы сделать Центробанк в условиях того, что происходит, я хотел задать вот какой вопрос. Сегодня пришла информация о том, что несмотря на кризис, тарифы на ЖКХ, в частности в Москве, оплата за проезд, в частности в Москве будет повышена от 10 до 21 процента. Как вы считаете, в условиях того, что происходит прежде всего с деньгами, с ликвидностью, когда у людей реально нет денег, реально меньше денег и, конечно, будут сокращения зарплат, должно ли государство не обращать на это внимание, повышая тарифы, или все-таки оно должно остановить, заморозить рост тарифов? АЛЕКСАШЕНКО: Честно говоря, мне кажется, что время популистских решений прошло. Как ни печально в ситуации кризиса или предкризисной, или тяжелой, тарифы повышать. Одна из бед российской экономики — это перекрестное субсидирование, когда мы вообще в стране не понимаем кто кого и за что субсидирует. Мы платим налоги, в это же время население платит меньше за электричество, но платит больше за что-то. В Москве платят одно, в регионах платят другое. И мне кажется, что это одна из тех проблем, которую, вообще говоря, давно надо решать. И как ни печально это звучит, это коснется всех, наверное, жителей — меня коснется, вас коснется, всех кто живет — ну, ничего не поделаешь. ВЕНЕДИКТОВ: Я зайду с другой стороны. Вот мы получили, в частности, в интернете такое письмо. У женщины с двумя детьми ипотека в одном из городов России. Она была в долларах. Соответственно доллар растет, ее зарплата пока прежняя. Она говорит: «Я не могу уже платить. » А если еще повысят тарифы, которые она должна платить. Что должна делать она? Искать третью работу или отказываться от квартиры. Это и есть вот тот кризис ипотеки, который случился в Америке — когда изменились условия, там повысились процентные ставки. Здесь люди, не думая, получали ипотеку в долларах, хотя получают доходы в рублях — ну да, они будут проигрывать. ВЕНЕДИКТОВ: То есть теперь каждый предоставлен в этом смысле сам себе? И я думаю, что нелепо ожидать, что государство будет заботиться обо. Когда мы говорим о тех же самых тарифах за коммунальные услуги, ведь всю разницу все равно платит государство — платит московский городской бюджет, платят муниципальные бюджеты в регионах — они все равно оплачиваются, и у бюджета будет меньше денег. Экономика будет тормозиться, доходы будут поступать меньше, нефть будет дешеветь, металлы уже подешевели. Доходы, поток бюджетных доходов, как правильно сказал министр Кудрин: «Жирные годы кончились». И кончились очень быстро, мгновенно. ВЕНЕДИКТОВ: Тогда у меня к вам вопрос. Я напоминаю, у нас Сергей Алексашенко в гостях. Мы ожидаем секвестр бюджета? Я имею в виду, урезание расходов? Хотя вроде бы пока то, что внесено. АЛЕКСАШЕНКО: Ну вот честно говоря, меня сегодня спрашивали как раз на одном из мероприятий, какую рекомендацию я бы дал правительству? Я считаю, что да, нужно провести пересмотр по крайней мере бюджета. ВЕНЕДИКТОВ: Собственно, еще не принят бюджет, поэтому. АЛЕКСАШЕНКО: Не факт, не факт, что там нужно сокращать расходы бюджета, но какие-то нужно расходы, видимо, упразднить и ввести какие-то другие расходы. Я бы точно это сделал. ВЕНЕДИКТОВ: То есть перераспределить расходы? Ну, не знаю там: насчет сокращения надо обсуждать отдельно. То есть, есть заведомо расходы, которые можно сегодня не делать. АЛЕКСАШЕНКО: Я, например, думаю, что можно смело урезать Инвестфонд. ВЕНЕДИКТОВ: То есть инвестиция должна заморозить инвестиции? АЛЕКСАШЕНКО: Ну, вы знаете, Инвестфонд — это такое государственно-частное партнерство, когда у государства было много денег, оно было готово с частным бизнесом в каких-то пропорциях финансировать некие промышленные проекты, которые были более чем сомнительного качества. Меня привлекали как консультанта привлекали к анализу нескольких проектов, наверное, десятки, ну пару десятков я посмотрел. Честно говоря, больше двух я там не мог бы с совестью рекомендовать, считая, что остальное, как на русском языке, туфта называется. Просто желание получить некие деньги от государства. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте сравним тогда государство и частный бизнес. Сегодня Владимир Евтушенков, глава АФК «Система» заявил о том, что он замораживает переговоры практически по всем сделкам и замораживает инвестиции в новые проекты, как он сказал, «до выяснения того, что будет дальше». ВЕНЕДИКТОВ: И государство должно действовать так? АЛЕКСАШЕНКО: Я бы на месте Евтушенкова то же самое сделал бы еще год назад, когда начался кризис. А ведь на самом деле большая часть вины нашего бизнеса состоит в том, что весь последний год продолжали жить как ни в чем ни бывало. ВЕНЕДИКТОВ: И он говорит о том, что у нас все время было инвестиционное мышление, инвестиционная политика. АЛЕКСАШЕНКО: Ну, вы знаете, легко ехать по накатанной колее, когда у тебя все хорошо, нефть дорожает, металлы дорожают, доходы населения растут — все хорошо, хорошо, хорошо. И не вообще считать, что мы — островок счастья в бушующем финансовом море, но вот выяснилось, что через год и цены на нефть упали, и кредитные рынки обрушились, и жить так как жили невозможно. ВЕНЕДИКТОВ: Ну так вот Евтушенков как представитель действительно очень хорошего и айтишного бизнеса, то есть инновационного бизнеса, сегодня заявляет о том, что он замораживает в основном инвест-проекты. Должно ли государство с одной стороны, и вообще частный человек — я, вы — заморозить на год свои инвест-проекты? АЛЕКСАШЕНКО: Ну, я думаю, что, может быть, даже и не только инвест-проекты. Вы знаете, вы, как физическое лицо - вы живете замечательно, у вас каждый год зарплата повышается, не знаю там, то ли на 30, то ли на 50 процентов. Вы потихонечку начинаете брать в долг — купить телевизор, купить холодильник, купить машину. Но раз вам говорят: «Все, зарплата больше не повышается». А долги надо отдавать. Вы уже не то, что не будете покупать новый холодильник, вы уже, не знаю там, вместо масла с икрой уже только масло, а может, просто хлебушек будете. Возможно, что кому-то придется сокращать и текущие расходы. Судя по той информации, которая приходит из регионов, этот процесс начался. ВЕНЕДИКТОВ: Вот буквально опять сегодня в очередной раз премьер Путин совершенно справедливо критиковал нашу замечательную транспортную систему. Просто я никогда не слышал его столь разъяренным, как будто он только с ней познакомился на самом деле. А может, только и познакомился. И он говорил о том, что надо инвестировать в первую очередь в дороги, в инфраструктуру. А как инвестировать тогда? Из чего инвестировать на следующий год? АЛЕКСАШЕНКО: Ну, вы знаете, может быть, нам не надо реализовывать там, например, проект скоростной железной дороги между Петербургом и Хельсинки, более чем сомнительный проект, который собираются финансировать засчет инвестиционного фонда. Может быть, нам нужно заморозить какие-то проекты, связанные с освоением минеральных ресурсов в Восточной Сибири. Ну точно на ближайшие несколько лет эта тема не актуальная в связи с рецессией в мировой экономике. Дороги строить надо, потому что это спасение российской экономики. Потому что то, что российская экономика тратит на дорогах — это безумие какое: мы сжигаем столько бензина, что можно обогатиться, наверное. Напомню, что он был Первым заместителем главы Центробанка. Теперь у меня к вам вопрос. Вот у меня здесь в понедельник был Виктор Геращенко, глава Центробанка, трижды глава Центробанка как он сказал, да? Он сказал, что «не принято в нашем сообществе комментировать действия действующих коллег», но я спросил его и спрашиваю вас, что бы вы еще сделали дополнительно к тому, что делает ЦБ сейчас, если бы вы работали сейчас в ЦБ? АЛЕКСАШЕНКО: Я бы очень жестко подошел бы сейчас к банковскому надзору. АЛЕКСАШЕНКО: Вот, у нас уже на слуху те четыре банка, которые государство через свои компании выкупило. АЛЕКСАШЕНКО: Кит, Связь, Собин и Глобэкс. И еще там был какой-то. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, он. АЛЕКСАШЕНКО: Еще будут. Вот то, что известно про эти банки на уровне слухов или то, что было написано в газетах, это означает, что банки нарушали все нормативы банковского надзора, которые только можно было нарушать. ВЕНЕДИКТОВ: Да и не банки нарушают, наверное, и ЦБ нарушал? АЛЕКСАШЕНКО: Соответственно вопрос, что делали надзорные органы? Причем все эти банки расположены в Москве — то есть нельзя сказать, что люди неквалифицированные. Ну, банковский сектор во всем мире подвержен кризису, по нему пришелся основной удар, по нему же придется удар и в России. И мне кажется, что сейчас не время миндальничать и не время спасать всех подряд. ВЕНЕДИКТОВ: Подождите, но чистка же будет? И Кудрин, и Шувалов, и люди в частных беседах говорят о том, что останется там из 1100 — 200 банков. Вот 900 банков улетело — почистили. АЛЕКСАШЕНКО: Вы знаете, вот эти четыре банка, которые мы назвали, они улетели или не улетели? ВЕНЕДИКТОВ: Они улетели, Сергей? Они остались как юридические лица, они остались как банковские организации, у них появились какие-то новые акционеры, которые намерены их сохранять. При том, что у старых акционеров остались какие-то активы, которые были выведены из банков и которые, там, люди, акционеры неплохо живут. Вот мне кажется, что чем быстрее государство проведет этот процесс, Центральный Банк в данном случае. Надо признать, что банковский надзор был очень мягким. Надо признать, что Центральный Банк допускал и допускает нарушение нормативов. То ли считает, что там можно жить — когда привлекают депозиты населения одно- двухлетние, когда берут в долг на Западе на 2-3 года и выдают ипотечные кредиты на 10-15 лет: так ни один банк в мире не может выжить. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, это нарушение нормативов или это нарушение здравого смысла? АЛЕКСАШЕНКО: Это и нарушение здравого смысла, и нарушение нормативов. Это и нарушение нормативов. Но когда одни люди это делают, будучи руководителями банка, видимо у них что-то не в порядке со здравым смыслом. Но когда регулятор, надзорный орган разрешает это делать, то значит что-то не в порядке и с надзором. ВЕНЕДИКТОВ: Итак, надзор, усиление надзора —. А вот все остальное, скажем, вот это вливание денег в кровеносную или, как тут кто-то говорил, в нервную систему нашей экономики, в банковскую, то что сейчас, кстати, делают. Ну-ка я шаг назад сделаю. Сергей Алексашенко, напомню, у нас в гостях. Но ведь такие же проблемные банки выкупаются, как мы видим, и в Соединенных Штатах Америки, и в Англии, и в Исландии, и в Ирландии. Они выкупаются, это, казалось бы, норма. АЛЕКСАШЕНКО: Ну, в Исландии делать нечего — там всего четыре банка и все четыре обанкротились, поэтому спасать. ВЕНЕДИКТОВ: Спасли всех, да? АЛЕКСАШЕНКО: Да, спасли. Вы знаете, надо обратить внимание на то, что выкупаются не все подряд и не выкупаются не самые слабые. ВЕНЕДИКТОВ: Но у нас тоже не всех подряд. Вот в первую очередь государство помогает сильным. Вот, сейчас, если можно чуть-чуть теории. В чем проблема банков в Америке, в Европе, в Ирландии, в Англии и так далее? За счет того, что у них были финансовые инструменты, которые подешевели на рынке, банки потеряли свой капитал. Банки потеряли капитал, они обязаны сократить кредитование экономики, и это будет ударом для экономики. Вот чего пытаются избежать западные власти — они быстро добавляют капитал, потому что сегодня привлечь частных инвесторов в банки невозможно, никто деньги давать не хочет, денег у всех мало. Соответственно государство хочет сохранить банковскую систему, чтобы она как минимум кредитовала экономику. Что делают у нас? У нас дожидаются, когда банк рухнет — у него нет плохих активов, просто нарушение, как вы сказали, здравого смысла. Государство, Центральный Банк позволял ему работать в таком режиме и год, и два, и три, и пять, позволял выводить активы из банка, позволяет выдавать кредиты дочерним организациям, связанным, аффилированным лицам на неограниченное количество лет. У нас не дают сильным, у нас не помогают сильным. ВЕНЕДИКТОВ: Ну как не помогают сильным? Ну вот основные банки — ВТБ, Сбер и Газпром-Банк получат основные деньги. Пока они получили, за исключением Сбера, который получил 150 миллиардов субординированного кредита, все остальные получили кредитные деньги на 4, 5, 6, ну, на 7, на 10 недель максимум. Кредитные деньги — их возвращать. ВЕНЕДИКТОВ: Ну дадут же, дадут! АЛЕКСАШЕНКО: А вот дадут. Алексей, дадут, точно дадут поименованно три банка — Сбер, ВТБ и Россельхоз. ВЕНЕДИКТОВ: А Газпром разве нет? Во-первых, он к Газпрому не имеет никакого отношения - там миноритарный акционер. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, я имею в виду Газпром-Банк. ВЕНЕДИКТОВ: Я говорю только про банк. Государство может принять решение только в отношении тех банков, которые она контролирует — Сбер, ВТБ и Россельхозбанк. Да, этим трем банкам помогут. На первые 50 банков приходится 80 процентов. Вот, каким банкам надо помогать. То есть, грубо говоря, либо они потеряли на том, что рынок обрушился. Ведь по большому счету в российской экономике пока не было плохих активов, которые обесценились. Наши банки, тьфу-тьфу-тьфу, слава Богу, не покупали все эти ипотечные продукты на Западе. Они не пострадали от обесценивания этих продуктов. Да, кто-то из них пострадал от обесценивания российских акций и облигаций. Да, есть такое. Давайте считать, сколько им надо давать, сколько они потеряли на этом деле? А вот то, что мне, когда вы говорите, что, что бы я сделал? Мне кажется, вот то, что делается вливание вот этих массовых кредитных денег — это мы лечим свои болезни теми же лекарствами, которыми лечится сосед. ВЕНЕДИКТОВ: То есть, вы не согласны в данном случае, я не знаю, с экспертными заключениями, что, конечно, экономика была не слишком сильна, но все-таки зараза пришла из Америки? Вирус не тот. АЛЕКСАШЕНКО: Триггер — тот. Спусковым крючком для начала кризисного явления у. У нас две болезни. Первая — падение цен на нефть, второе — кризис корпоративной внешней задолженности. А для Америки падение цен на нефть — это благо, потому что экономика расходует меньше, внешняя корпоративная задолженность для Америки не является такой большой проблемой. У нас вот две проблемы. То есть последние, там, не знаю, восемь лет страна получала безумные деньги, каждые год все больше и больше, от роста цен на нефть. Последние два года страна получала немерянные деньги от притока краткосрочного финансового капитала. Правильно ли я понимаю, что государство в том или ином виде выдаст, скажем, некоторым корпорациям деньги для погашения вот этого внешнего кредита? АЛЕКСАШЕНКО: Ну, вы же слышали вчерашнее заявление Владимира Дмитриева, руководителя ВЭБа, что уже обратились на 100 миллиардов долларов, а выдали 50. Вопрос: а оставшиеся 50? Вы уверены, что дадут тем, кому больше всего нужно? ВЕНЕДИКТОВ: Ну, не знаю. АЛЕКСАШЕНКО: И я не знаю. И я не знаю. Или всем дать, кто просит 100? А до конца следующего года нужно в сумме погасить 200. ВЕНЕДИКТОВ: Если нефть упадет. АЛЕКСАШЕНКО: А у Центрального Банка хватит столько резервов? ВЕНЕДИКТОВ: Ну это вопрос к вам, Сергей. А у Центрального Банка хватит столько резервов? Алексей, вопрос не ко. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, ну мы же знаем, вы же можете посчитать. АЛЕКСАШЕНКО: Мой ответ: «Не хватит». Мой ответ: «Это путь неправильный». ВЕНЕДИКТОВ: А какой правильный? АЛЕКСАШЕНКО: Заставлять бизнес расплачиваться за свои ошибки. Кризис — это время расплаты за ошибки. ВЕНЕДИКТОВ: Ну сейчас у нас все в минусе. Это значит, что государство. Тогда все правильно, государство должно шакалить в хорошем смысле слова сейчас на рынке, скупать вот эти частные предприятия с тем, чтобы потом их денационализировать. А может быть, нам нужно открыть путь для иностранных инвесторов. ВЕНЕДИКТОВ: На это не пойдут. Мы же сейчас обсуждаем, на что пойдут, на что не пойдут, да? И шакалить, Шувалов тоже сказал, что шакалить мы не будем. ВЕНЕДИКТОВ: Это мои слова, про шакалить. Ну, мы не собираемся национализировать экономику, он так сказал, примерно что-то в этом плане, что мы не собираемся ставить экономику под госконтроль. Вот понимаете, одна из проблем в российской экономике — что у нас не было прямых иностранных инвестиций, да? Вот мы странную такую политику проводили: что людей, которые хотели здесь развивать производство, создавать рабочие места, ввозить оборудование, мы им говорили: «Нет, сюда нельзя». А тем, кто приходил сюда с короткими деньгами, который приходил сюда, чтобы вложиться, ну я не знаю, на месяц, на два, на три, на полгода, заработать и уйти, мы им говорили: «Пожалуйста, ребята. И радовались, что к нам приходят 100 миллиардов, 120 миллиардов в год. ВЕНЕДИКТОВ: Ну подождите, Сергей. Мы же говорили о том, мы, в смысле страна, о том, что существует национальная безопасность. Я не имею в виду, что секреты украдут там, люди в черных очках и теряющие свои иностранные паспорта сотрудников ЦРУ прямо на месте совершения преступления. Речь шла о том, что иностранцы, заходя уже как инвесторы настоящие, они могли поставить под контроль буквально главные отрасли нынешние — мы помним Сахалин, Штокман. При всей важности Сахалина, при всех огромных ресурсах Штокмана. Даже если им целиком отдать штокманское месторождение, ну не возьмут они под контроль нашу газовую отрасль, ну не возьмут. И от того, что они там пробурят скважины, протянут провода, построят завод по сжижению газа и подготовят его к экспорту — ну они что? Ну хорошо, вот сейчас у нас есть неплохой пример автомобилестроительный, который строит, строит, строит заводы. ВЕНЕДИКТОВ: Кстати, я не знаю, что теперь с ними. АЛЕКСАШЕНКО: Ну, кто-то будет запускаться — у них выхода. А вот Дженерал Моторс по-моему 6-го ноября запускает завод. ВЕНЕДИКТОВ: Все-таки запускается, да? А Тойота в Ленинградской области? АЛЕКСАШЕНКО: Я думаю, что те, кто только начинают, они сейчас должны заморозиться. Они понимают, что сейчас последует снижение спроса. У кого-то выбора нет — кто-то будет строить. Поэтому вот, вы знаете, поставить под контроль какую-либо отрасль целиком, это очень тяжело. Есть там у нас из таких сильно монополизированных отраслей вообще там единичные. ВЕНЕДИКТОВ: А почему вы решили, что сейчас инвестор, вот вы говорите «Открыть инвестору», и может быть, это последняя тема наша сегодня с Сергеем Алексашенко, «Инвестор пойдет в Россию». Вот если даже ему открыть такую. Во-первых, открыть возможности — значит надо принять определенное количество законодательных актов, да? Второе — это, значит, нужно предусмотреть, что он перестанет бояться эффекта Ходорковского-Мечела. Сейчас инвесторы вообще никуда не идут: все закуклились, сели, закуклились, сидят на мешках с деньгами, мешках сена, никто никуда не инвестирует в третий мир, в развивающиеся страны. АЛЕКСАШЕНКО: Ну, неправда, инвестируют. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, совсем чуть-чуть. АЛЕКСАШЕНКО: Просто возможностей не очень. У них же даже возможностей меньше. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, у них возможности. И да, вот недавно Баффет купил у себя в Америке энергетическую компанию. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, ну подождите. Баффет — это пример. Это человек, который долго копил деньги, который жил, собственно говоря, проводил очень консервативную политику, ожидая, что будет кризис. И даже когда цены начали падать, еще не достигли дна, он начал покупать. Есть промышленные инвесторы, я не знаю, ну что? Глобальные нефтяные компании откажутся сейчас прикупить в России месторождения и начать их разработку? А что, не знаю там, пустить сюда иностранных девелоперов, они не скупят у наших девелоперов задешево? За столько, за сколько продадут. Вы знаете, вы приходите на рынок и начинаете торговаться: «За сколько купишь? » - «За сколько продашь», да? К вечеру подешевле, к утру подороже. Там, есть же. А в кризис, когда тебе деньги нужны срочно, билеты на поезд куплены, тебе нужно уезжать, и ты готов продать за любые деньги — ты будешь продавать. У тебя по долгам надо платить — кому-то 100 миллионов, кому-то 5 миллиардов. ВЕНЕДИКТОВ: Вот, НЕРАЗБОРЧИВОто, что сейчас Россию подешевке распродать. АЛЕКСАШЕНКО: Да не Россию продавать, а убыточный бизнес, бизнес, который себя не оправдал. ВЕНЕДИКТОВ: То есть либо государство, либо иностранный инвестор? По мне — так иностранный инвестор лучше, потому что государство, ну точно оно не продемонстрировало, что оно хороший бизнесмен. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, кстати вот, по-моему Полсон сказал, что да, мы сейчас практически занимаемся национализацией, но я вас уверяю, что мы сразу приватизируем как только пройдет война. АЛЕКСАШЕНКО: И мы верим Полсону. И мы верим Полсону, что он это сделает. И мы верим Брауну, что он это сделает. ВЕНЕДИКТОВ: Ему это не. АЛЕКСАШЕНКО: Потому что Швеция это сделала, они в 92-м году национализировали свою банковскую систему, потом они ее всю распродали, практически. В отличие от России, у нас нет уверенности, что если Российское правительство что-то национализирует, то что после этого оно захочет приватизировать. Вот точно никто не поверит в. Это была программа «Кредит доверия». Сергей Алексашенко, который был первым заместителем главы Центробанка. Сергей Алексашенко Алексей Венедиктов 22 октября 2008 04 февраля 2016 04 февраля 2016 22 января 2016 22 января 2016 22 января 2016 22 января 2016 19 января 2016 15 января 2016.

  Комментарии к новости 
 Главная новость дня Главная новость дня 
Современное пожелания на ночь девушке
Стеариновая кислота химические свойства
Ховер 3 тест драйв
Домодедово расписание табло
Урок французского слушать
Тимплекс технические характеристики применение
Выпечка с миндалем
Увд цао руководство
Разрыхлители теста виды
 
 Эксклюзив Эксклюзив 
Карта сайта
Профессиональные качества список
Расписание автобусов чашники минск
La4600 схема усилителя
Результаты заседания городской аттестационной комиссии
Акт приема передачи дел и должности образец
Анализ платежеспособности и ликвидности баланса